|
Бойцы вспоминают минувшие дни...
|
|
| luna71176 | Дата: Вторник, 23.06.2026, 10:31 | Сообщение # 166 |
 Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 472
Статус: Offline
| Продолжение
Оказалось, что в этой дамбе “духами” были вырыты укрытия в виде нор, настолько замаскированные кустиками, что обнаружить их, не зная об их существовании, было довольно трудно. Высунется “дух” из этой своей норы, выстрелит, и снова прячется внутрь.
Мы передвигались вдоль этой дороги по очереди, стреляя и бросая гранаты в обнаруженные норы.
Из одной норы внезапно высунулся ствол, но Мока среагировал моментально, бросив туда гранату - спасибо брату за мою спасенную жизнь.
Когда мы добрались до края кишлака, огонь со стороны “духов” стал более плотным. Пришлось вызывать авиацию.
Прибежал прапорщик-связист и сказал, что скоро начнут долбить по “духам”, он уже передал координаты.
Топограф же предложил пойти проверить те норы, в которых прятались душманы, вдруг у кого-нибудь из них обнаружится гранатомет, за который в то время можно было получить орден.
Я сказал офицеру, что лазить и искать там что-то бессмысленно, поскольку каждый туда бросил по гранате: “В норы лезть не будем, давайте попробуем закрепиться здесь”.
Но закрепиться не удалось, нас начали здорово прижимать огнем, и мной было принято решение об отходе.
Тут послышался шум, это шли “вертушки” с НУРСами. Мы обозначили себя оранжевым дымом, но вертолетчики, не обращая на него внимания, начали лупить чуть ли не рядом с нами. “Вертушки” делали заход один за другим, а мы, чтобы не попасть под обстрел, скатились в арык. Затем вертолеты перенесли свой огонь вперед, ну а нам была дана команда уйти с этого места.
Мы сначала отошли поближе к своим, а затем еще раз отправились в тот квадрат, где уже побывали, чтобы произвести небольшое прочесывание.
В стороне укрепрайона слышалась ожесточенная стрельба, но нас туда уже не отправили.
Как впоследствии говорили офицеры, наша попытка полностью захватить укрепрайон потерпела фиаско из-за того, что кроме нашей бригады в бой были введены регулярные части афганской армии.
Афганцы оттуда удрали, и наше командование решило, что раз уж это самим афганцам не нужно, то нам тем более.
- Раненых в вашей группе больше не было?
- Нет, ранен был лишь один Пикуль. После получения ранения его не сразу эвакуировали “вертушкой”, а лишь спустя несколько часов.
Возвратившись в бригаду спустя три дня, мы поехали к нему в госпиталь, где он еще находился, и немного с ним пообщались, пока он был на обезболивающих.
Пуля, попавшая в Николая, угодила в позвоночники выбила ему один позвонок, отчего у него полностью отказала нижняя часть туловища. Через день или два после нашего визита к нему, Николая Пикуля увезли в Союз. Этот парень был то ли молдаванином, то ли гуцулом. Он хоть и был маленького роста, но физически был довольно крепким. Перед армией они с братом работали, выступая в цирке. При этом Пикуль был хромым, у него одна нога была короче другой, и мы удивлялись, как хромого человека вообще взяли в армию.
Про эту операцию наш бригадный офицер-топограф, который работал вместе с нами, написал книгу.
А меня, как объявили в бригаде, представили к награждению орденом Красного Знамени.
Но по итогу, вместо Красного Знамени пришла Красная Звезда.
Продолжение следует
Равнодушие страшнее войны
|
| |
|
|
| luna71176 | Дата: Вторник, 23.06.2026, 10:45 | Сообщение # 167 |
|
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 472
Статус: Offline
| Продолжение
Мы поддерживали отношения со своими товарищами, которые продолжали служить в разведроте, и они рассказывали, что Петляс буквально визжал, когда узнал, что меня представили к награждению
орденом. Ну да ладно, бог с ним.
- Дома знали, что Вы служите в Афганистане?
- Сначала не знали. Всем об этом стало известно, когда я угодил в госпиталь. Родные не могли ко мне приехать, поэтому вместо них в госпиталь приехали родственники, которые жили неподалеку в Самарканде.
- Когда Вы попали домой?
- Как нам и обещали, домой отправили нас всех, кто пришел в бригаду в одно время. Это произошло 26 апреля. Сначала нас отправили в Ашхабад, а оттуда мы перебрались в Ташкент, где сели на поезд, идущий в Оренбург. Ну, а из Оренбурга я отправился домой, где появился утром 1 мая 1982 года.
Война в моей памяти сохранилась на всю жизнь. Даже сейчас, закрыв глаза, передо мной моментально встают все те события, я могу вспомнить все места, где я был, и с кем. Это была совершенно другая жизнь.
- Свои награды Вы получили, находясь в Афганистане?
- Нет, обе награды догнали меня уже в Союзе. В Афганистане говорили, что вот-вот должно что-то прийти, но ничего не пришло. Да и в Союзе они пришли лишь в начале 1984 года. Я про них уже и не думал, лишь дома сказал, что представляли к наградам. Полагаю, кто-то уже думал, будто я про награды наврал.
А когда они пришли одна за другой, я и сам этому удивился. Причем, первым пришел орден, а вслед за ним медаль.
- Где и как вручали награды?
- К тому времени я работал в линейном Управлении внутренних дел и вручение происходило в актовом зале Управления.
Приехали из военкомата, собрали всех, кто был, вручили награду и сказали несколько слов, попросив по этому поводу сильно не пить.
Когда пришла вторая награда, в торжественной обстановке ее не вручали, поэтому я просто получил ее в военкомате из рук нашего военкома.
Однажды на День Победы я решил надеть свои награды, но услышал от других людей упрек в том, будто нацепил отцовские награды.
То есть буквально слово в слово повторилась ситуация, которую описал в своем стихотворении “Ордена не продаются” ветеран афганской войны Юрий Слатов. Меня это здорово задело, поэтому с той поры я долго не носил своих наград.
Равнодушие страшнее войны
|
| |
|
|
| luna71176 | Дата: Пятница, 03.07.2026, 18:06 | Сообщение # 168 |
|
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 472
Статус: Offline
| Его считали погибшим…
Юрий Ильдяков
Стрелок, наводчик БТР 4 мср (июнь 1982 – май 1984)
Трудно в это поверить, но так произошло, что тяжело раненого бойца в подразделении посчитали погибшим. О его гибели в своих воспоминаниях писал замполит 4 мср Сержан Казакпаев. Но случилось почти невероятное и Юра Ильдяков, о котором будет идти речь, оказался жив.
Начнём с воспоминаний С.Казакпаева (зкрпч 4 мср июль 83 – июнь 84).
Вот как он описывает «гибель» Ю.Ильдякова:
«Как обычно, в 7 утра, выезжаем на сопровождение. Проезжая торговые ряды в городе Кандагаре, колонна батальона была обстреляна из гранатомета и автоматов. На большой скорости проносимся через город и начинаем выставлять охранение вдоль дороги. Вначале обрабатывает зеленую зону наша минометная батарея, затем пехота заходит в зеленку и БТР, находясь с экипажем на дороге, поддерживает пехоту из пулеметов КПВТ и ПК, а также из установленного на башне АГС-17.
Первыми свое охранение выставляет шестая рота, затем пятая рота, после них выставляем мы. Моя зона ответственности самая последняя. Минометная батарея обстреляла зеленку, и мы подъехали вслед за разрывами на свое место, и отделение во главе с сержантом Ермолиным зашло в зеленку. Все было спокойно и тихо.
Пользуясь отсутствием колонны, ребята из экипажа подготовили чай, и мы спокойно его пили, сидя в БТРе. Я незадолго до этого внимательно осмотрел местность вокруг, затем по рации запросил Ермолина, у него тоже все было тихо. Ребята предложили мне чай, и наводчик Ильдяков, сидящий в своем боевом положении за пулеметами, передавал мне кружку с чаем, как вдруг БТР сотрясло, и послышался грохот. Мне показалось, что под нами взорвали транспортную мину.
Я крикнул водителю: «Вперед!», — и мы резко тронулись, съезжая на обочину дороги, закрываясь от зеленой зоны высокими, растущими вдоль дороги деревьями.
Когда остановились, я услышал стон в десантном отделении. Обернувшись, увидел, что стрелок гранатомета АГС-17 Спену лежит на полу БТРа и ноги его ниже колен все в крови. Ильдякова - пулеметчика в БТРе и вовсе нет.
Я крикнул водителю: «Перевяжи его», — и выскочил из БТРа. Однако, как ни странно, вокруг было все спокойно, никаких выстрелов и шума боя не слышно. Я бросился к тому месту, где до этого стоял наш БТР и обнаружил лежащего без движений Ильдякова. Когда я подошел ближе, то увидел жуткую картину его гибели. Грудная клетка его была разорвана и обгорела, сквозь сломанные кости ребер видны были внутренние органы.
Только теперь я стал понимать, что произошло: в нас стреляли из гранатомета».
Далее в воспоминаниях описывается доставка раненых и «погибшего» в госпиталь. Все почему то были уверены в гибели Юрия Ильдякова. Казакпаев написал наградной на него. Но оказалось, что Юрий Ильдяков выжил…
И вот теперь обратимся за разъяснениями к самому герою этой истории. Вот что пишет сам Юрий Ильдяков через много лет после тех событий.
Продолжение следует
Равнодушие страшнее войны
|
| |
|
|
| luna71176 | Дата: Пятница, 03.07.2026, 18:33 | Сообщение # 169 |
|
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 472
Статус: Offline
| Продолжение
«Салам, Шурави! Начну писать за неделю до моегочаса X...
На общем построении нам сообщили: 2 й батальон будем готовить в рейд, а куда не сказали. Но по бригаде уже ходили слухи - на Панджшер. Ну Панджшер так Панджшер, наверняка все подумали - прогуляемся, сменим обстановку.
3-4 дня ездили на полигон, один раз даже ночевали для стрельбы из НСПУ.(мой «калаш» как раз был приспособлен для этого). Один раз тренировались десантироваться из вертушки. При этом через день ходили на сопровождение. И так день за днём пришёл день красного календаря - 1 мая.
В этот день подъём в 5.30, получения оружия и боеприпасов. В бригадной столовой нас ждал праздничный завтрак - гора яиц на каждом столе, масло, кофе, белый хлеб да гречневая каша (не знаю, как после, но тогда нас кормили хорошо. Один раз даже венгерскими гусями).
В 7 ч. всем батальоном выехали на сопровождение. Как проехали мост, прозвучала команда - оружие заряжай... Ребята прильнули к бойницам, я загнал патроны в ствол КПВТ и ПК и стал смотреть в прицел
видоискателя. Так доехали до места назначения и согласно начали занимать места по точкам = сначала 6 рота, потом 5, а на Чёрной площади наша - 4 рота. Броня остановилась и начала высаживать пехоту: 1-я группа пошла по 6 бойцов, за ней 2-я. 3-я пошла по направлению к высокой берёзе... Наш БТР стоял чуть впереди этой берёзы - за большой воронкой от фугаса...
Перед каждым заходом группы наводчики обрабатывали место точки и вокруг из башенных орудий. А с горы напротив Чёрной площади действовали миномётчики. Забыл написать: каждую группу из 6 (это с сержантом. Иногда выходило и больше- зависело от численности ротного состава) солдат возглавлял офицер. Старшим 3-й группы был ком. 3-его взвода л-нт Виталий Смольников. Я сидя в башне БТРа
сквозь прицел стал наблюдать, как ребята заходят в зелёную зону после нашей работы и минбатареи... Вот л-нт скрылся за деревьями, а за ним и остальные ребята. Не прошло и 20 секунд как скрылся последний боец за деревьями, как земля вдруг вздыбилась на пол берёзы средь кустов и деревьев. Сквозь прицел мне показалось как перед глазами. А потом уже донёсся оглушительный взрыв. Все
оцепенели, даже птицы перестали щебетать - могильная тишина. Но через 5 секунд уже наводчики начали все косить из КПВТ и ПК вокруг этого места. В это время ребята уже бросились на выручку... пока они бежали к деревьям м. 300 мы продолжали стрелять. Как добежали, прозвучали команда: прекратить огонь, чтобы по своим не попасть. Ребята скрылись за деревьями. Я продолжал наблюдать.
Первым вышел пошатываясь Коля Евсюков, весь чёрный от копоти и пыли, и без автомата. За ним минут через 5 ребята вынесли на плащ палатке Толю Пьянкова (мой призыв), следом ряд. Валеру Ризмонта (прибыв. в январе). Замыкал это печальное шествие с 2-мя СВД и одним автоматом л-нт Смольников. Замполит, наш ком. БТРа, дал мне команду открыть огонь. Я расстрелял ещё по коробке по предполагаемым душманам - при таких случаях всегда прикрывали ребят. Когда вынесли ребят
открылась страшная картина - от взрыва фугаса Ризмонта всего посекло осколками (живого места на нём не было) и почти оторвало ногу. Он уже был мёртвый. По всему было видно, что это он наступил на электродетонатор. А Пьянков жив, но без сознания. Ему осколок фугаса прямо пропахал затылок. С земляком Кукшиным промыли ему лицо, я его перевязал инд-пакетом. Сразу вызванные вертушки
прилетели быстро. Один сел прямо перед ГСМ в метрах 20 от дороги и даже не заглушил мотор. Бегом погрузили погибшего и тяж. раненого Пьянкова, Евсюков доковылял своим ходом. Вертушка взмыла и обе улетели в сторону госпиталя.
К счастью лейтенант Смольников, сержант и ещё 2-е солдат не пострадали. Пополнили их группу и они снова зашли. Но сперва сапёры обшарили всё... Из за этого фугаса потеряли 1,5 часа. А без выставления точек колонна не могла пойти.
Осталась последняя 4 точка - наша: Кокаран, где к дороге чуть ли не вплотную примыкали посадки виноградника. Думали, наши беды на этом закончились, но нет... Ещё до подхода я начал работать по винограднику. Остановились, пехота спешилась и заняла оборону. А молодой водитель Фарит потихоньку начал поворачивать БТР в обратную сторону. И левым колесом заехал на обочину. Раздался взрыв, БТР сильно тряхнуло, на меня посыпались не закреплённые пустые коробки из под патронов, которые я думал зарядить. Некоторое время сидели не шелохнувшись. Я снял с предохранителей ПК и КПВТ и стал всматриваться в виноградники, готовый в любую секунду открыть огонь. Но всё было тихо. Навел прицел на ребят- у них тоже все было нормально. Некоторые недоуменно поглядывали в нашу сторону- откуда
стреляли? Я сказал: верняк, мина...
Всё трое - водитель замполит, я выскочили наружу. Фарит аж присвистнул - от переднего левого колеса ничего не осталось, один покореженный редуктор торчит.Точно, нарвались на мину итальянку. Ребята по рации спросили: Как вы, все целы - помощь не нужна? Замполит ответил: с нами всё в порядке, вот БТР пострадал. Помощь не требуется .
- Ну что, Фарит, - сказал Сержан, - давай разворачивайся, а я буду корректировать (и что нам мешало сделать это до наезда на эту мину?). Я занял своё место в башне. И потихоньку развернулись. Замполит
доложил о подрыве на мине ком. роты Бодрову. Тот через 15 минут уже примчался с сапером. Посмотрел на «испарившееся колесо», вернее что от него осталось, оставил сапёра и уехал.
Сержан пошёл к пехоте. А я сёл на башню, достал ложку, открыл банку с гречневой кашей и начал есть, попутно следя за молодым сапером. Тот начал прохаживаться с щупом туда - сюда, туда-сюда, тыкая землю вдоль обочины. Когда пошёл по 5-му разу я не выдержал, вспомнил про утренний фугас и сказал: кончай тыкать, иди сюда, не хватало ещё тебя тут по кускам собирать. И вообще, нету там больше мин.
Время было обедать, спросил: хочешь пожрать? Сапёр: не откажусь. Открыл ему ещё одну банку. Только успели поесть, по рации передали: 1-я колонна с Элеватора пошла.
Мы быстро заняли свои места и стали ждать. Через 15 минут наливники начали проноситься мимо нас на предельной скорости. Я вцепился в рукоятку поворота башни, большой палец был на кнопке электроспуска и начал крошить виноградник. Особенно то место, где я однажды видел окопчик и бойницы (как то лазил за гранатой, брошенной «чижом», не выдернув кольцо. И ещё в марте или в начале апреля 6 рота прочёсывала это место и докладывала, что в глубь зеленки тянется извилистая траншея глубиной 2 метра). Ребята тоже начали стрелять из автоматов...
Колонна прошла успешно. Следом мин. через 10-15 пошла следующая. И так пропустили 4-5 колонн. Со стороны «духов» никаких обстрелов... Замполит пошутил: наверное душманы празднуют 1 мая. С Элеватора передали : ВСЁ !
Пора собираться в обратную дорогу. Забрали пехоту и в путь. Доехав до Чёрной площади сделали остановку. К нам подошёл л-нт Смольников и показал замполиту проводку и 2 пальчиковые батарейки от эл.детонатора - их нашли в воронке от фугаса. Снимая точку за точкой, роту за ротой доехали до моста. За мостом как обычно разрядили оружие. Доехали до бригады злые и угрюмые от понесенной потери, молча сдали оружие и пошли на оставленный для нашего батальона обед, но кусок в горло не лез...
Вот так прошёл 1 май…
Продолжение следует
Равнодушие страшнее войны
|
| |
|
|
| luna71176 | Дата: Пятница, 03.07.2026, 19:43 | Сообщение # 170 |
|
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 472
Статус: Offline
| Продолжение
Наступило 2 мая. После завтрака, и 9 часов ещё не было, из канцелярии в нашу палатку прибежал молодой солдатик-писарь Лемешко и прокричал о срочном построении батальона. Через 5 минут наша рота вместе со всеми остальными уже стояла перед штабом. Оттуда вышли комбат, начштаба и замполит батальона. Комбат объявил: рейд на Панджшер отменяется, вместо нас туда идёт
недавно прибывший в бригаду полк ВДВ. (В Панджер убыл ДШБ бригады. Прим. админа). А наш батальон завтра уходит в рейд на Геришки - на 4-ро суток. Но перед этим мы должны сопроводить колонну... Старшинам: получить на прод.складе сухпай на 4 суток. Остальным офицерам: получить боеприпасы на оруж.складе и организовать чистку автоматов. Зампотехам проверить БТРы. Командиров рот ко мне, для получения отдельных указаний, остальным разойтись для выполнения поставленных задач.
Мы, наводчики-операторы, вместе с водилами пошли в тех.парк. Остальных ребят разобрали офицеры - кому за сухпаем, кому за боеприпасами. В тех.парк я прихватил свой новенький автомат, ещё вчера
начищенный до блеска. Пока чистили КПВТ и ПК через некоторое время ребята подвезли патроны... Я сразу же начал заряжать пустые коробки. То же делали и другие наводчики. Так пришло время обеда. За ним и ужин. Отбой как всегда не по уставу - в час ночи, а то и позже.
Утро 3 мая. При таких случаях подъем в 4 утра. Остальное как обычно: получения оружия и БК, потом завтрак. После завтрака построение перед канцелярией и проверка вещмешков - всё ли взяли в должном количестве (патроны, гранаты...и т. д.). Выезд в 5 часов. Сразу после погрузки на БТРы пехота завалилась спать (спали то всего 3 часа). Я занял своё место за «пушкой» и пулемётом. У меня тоже
закрываются глаза, но при каждой встряске машины прихожу в состояние бодрости. Выехал, а полном составе батальона на бетонку. Там короткая остановка - подождали отстающих. Выстроились в одну колонну и соблюдая дистанцию двинулись в сторону Кандагара.
У меня сами собой закрываются глаза, но мне спать нельзя (помню, в июле 82 года, ещё не доехав до моста - на пол пути, по нам шарахнули из гранатомёта...). Беру фляжку воды, поливаю им голову и мою лицо. На время сон уходит. И так 3-4 раза.
Не доезжая до моста примерно пол км, я начинаю будить ребят. Уже на мосту прозвучала команда: оружие заряжай! Ребята прильнули к бойницам, я к окуляру прицела. Кандагар проскочили без эксцессов. Дальше группы начали занимать свои точки. На Чёрной площади сделали короткую остановку. Минбатарея и комбат заняли свое место - на горе. У нашего экипажа, как и прежде, последняя точка –
Кокаран. Пехота вылезла из БТРа - подышать свежим воздухом. Я тоже вылез. Проверил Валеру Спыну за АГСом и сказал: Валера, держись крепко - не упади, когда поедем. Подождав мин 10-15, когда группа
зайдет на то место, где ребята 1 мая подорвались на фугасе и узнав, что у них всё в порядке, двинулись на свою точку. 2е из пехоты остались снаружи на броне, а 4ро опять залезли во внутрь БТРа. Примерно метров за 200 до точки замполит сказал: будем десантироваться на ходу. Я растолкал ребят, уже успевших кимарнуть: просыпайтесь, будете выпрыгивать на ходу. (Забегая вперёд, хочу сказать: если бы не это его решение, я даже представить не мог, что было бы внутри БТРа - кровавое месиво!). Доехав до холма, Фарид снизил скорость до минимального и пехота начала выпрыгивать из машины и бежать по позициям. Я начал прикрывать ребят, ведя огонь по винограднику из ПК и КПВТ. Расстреляв по коробке, я быстро вставил ещё по коробке и продолжил вести огонь... Оставалось где то метров 30 до спасительного дувала... Я сделал пару-три длинных очереди... И тут поступил приказ: прекратить огонь... (А я ведь знал, что не выходя из зоны обстрела, нельзя прекращать стрельбу. Помнил я и про окоп с траншеей. Но то ли скорый дембель затуманил мой мозг, то ли обыкновенная лень - потом заряжай патроны в ленту: авось проскочим. Да и патроны надо было экономить - впереди был целый Рейд...) Всё это вместе взятые обернулось большой ошибкой.
Не проехали и 10 метров, после того, как я прекратил стрельбу. тут же из окопчика вылез, как черт из табакерки, бородач наперевес с гранатомётом на плече. Я сразу же большим пальцем по обоим кнопкам эл. спуска, надеясь, что хоть одна пуля попадёт в духа: пушка (КПВТ) и пулемёт (ПК) загрохотали. Но дух всё же успел выстрелить и высунуться, чтоб узнать - попал или не попал? В последний момент я через прицел увидел: душман опрокинулся навзничь от прямого попадания в грудь разрывной пули... и летящую навстречу к нашей машине шлейф дыма от выстрела... Сквозь грохот КПВТ я крикнул: Фарит, газу - выстрел летит. Не знаю, услышал он меня или нет, но через секунду боковым зрением увидел, как справа от меня выстрел разорвался белым магниевым светом, величиной с мяч внутри БТРа, чуть
сзади меня на расстоянии где то 60 см., под вытянутой рукой (расстояние было так мало, что трудно было не попасть - метров 150). Самого взрыва я не расслышал - может быть в замкнутом пространстве звук не распространяется (это как в бочке).
Я всё ещё продолжал нажимать на кнопки эл. спуска, но через 3 секунды мои орудия замолкли. Первая мысль проскочила - заклинило? Так то не должно - ствол ПК только месяц назад поменяли. К тому же оба ствола не могло заклинить одновременно. Вторая: осколками порвало провода идущие к кнопкам эл. спуска. Я ещё раз нажал на кнопки и не почувствовал большого пальца. И вообще, показалось, что у меня руки нету совсем. Но глазами то вижу - рука у меня на месте. Я ещё не знал и не догадывался, что у меня правая рука выше локтя в «мочалку» и сухожилия порваны, а весь правый бок разворочен разорвавшимся выстрелом. Но я не чувствовал никакой боли. По видимому, мозг включил функцию,
чтоб от болевого шока сразу не умер (когда 13 октября 83 г. осколком мины оторвало 2 пальца, тоже ничего не почувствовал - только тупой удар и никакой боли).
Тут сзади БТРа загорелись подушка, одеяло и матрас. Если бы был легко ранен, сразу бы начал тушить, но мой мозг думал иначе. Чувствуя, что я никак не воспринимаю произошедшее со мной, он вместо того, чтобы вырубить меня, тут же включил инстинкт самосохранения. Слезая с сидушки я потянулся за своим АК (солдат без автомата не солдат), закреплённую в своём штатном месте передо мной. Но почему то правой рукой (обычно выхватывал левой), т. е. мозг всё еще пытался донести до
меня: со мной что то не так - что то случилось! Но рука только скользнула, не сумев ухватиться даже за ремень автомата. Тем временем БТР уже заполнился дымом от горящего спального места водителя - стало трудно дышать. Опасаясь сгореть заживо или задохнуться в дыму, левой рукой ухватился за край заднего люка и одним рывком вылез наружу. Смотрю, за АГСом нету Валеры.
-Черт побери, где он, неужели упал или сбили? - подумал я. Между тем наш БТР набирал ход. Я начал
спускаться по левому борту БТРа, спрыгнул на бетонку, упал и пополз в сторону обочины... И потерял сознание…
Продолжение следует
Равнодушие страшнее войны
|
| |
|
|
| luna71176 | Дата: Воскресенье, 05.07.2026, 18:12 | Сообщение # 171 |
|
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 472
Статус: Offline
| Продолжение
Нашли меня где в метрах 200-300 от этого места, за сгоревшим остовом БТРа или за башней танка, валявшиеся за обочиной, по левую сторону дороги. Я на короткое время приоткрыл глаза - ребята несли меня на плащ палатке на дорогу к БТРу. Наш водитель Фарит на ходу наклонился надо мной, но он смотрел не на моё лицо, он был занят другими делами - вытащил из внутреннего кармана ХБ, с обрезанными рукавами и подолом, мою записную книжку, где были записаны адреса многих ребят
из бригады. На руке у него уже были мои командирские часы (их мне привез мой земляк Толя Кукшин, а вот запис. книжку забыл). Я опять отключился.
Очнулся... Кругом кромешная темнота. Сразу: почему темно, было же утро? Потом вспомнил дымный след от летящего «выстрела» и вспышку... Подумал: я убит - меня похоронили? И опять потерял сознание.
В 3-й раз пришёл в себя: вокруг была вся та же темень. Лежу, ни о чём не думаю - у меня по прежнему ничего не болит (мой внутренний «промедол» всё ещё действовал). Но продлилось это недолго – где то загорелась лампочка и появился свет. В моей голове сразу же мелькнула радостная мысля - меня не похоронили, я всё ещё жив! Следом послышался звук открываемой двери и голоса. Потом послышалась какая то возня и глухой звук - что то уронили. Один голос сказал: аккуратнее, это тебе не дрова, держи крепче. 2-й голос: да ему уже ничего не будет...1-й: а если бы тебя вот так уронили? 2-й ничего не ответил...
Я не придал никакого значения этому диалогу и крикнул: - Ребята, я здесь - помогите!!! И… не услышал собственного голоса - с моим, «литром» крови я смог лишь пошевелить губами... На этом я опять потерял сознание.
Дальше догадки. Что я все ещё живой, думаю, обнаружил патологоанатом, когда начал чистить мой желудок, чтобы раньше времени не начал портиться (если вообще чистили (!) - об этом знают лишь те, кто служил при госпитале и работал в морге), пока не было наплыва погибших с рейда. У меня на животе есть зашитый след от скальпеля. Осколок туда никак не мог попасть (я уже писал – «выстрел»
взорвался чуть сзади меня, а я сидел наклонившись вперед и смотрел в прицел). И вот, когда он вонзил в меня скальпель, сквозь ранку проступила несвернувшаяся кровь. Меня тут же на каталку и в операционную...
Из истории болезни: в операционную поступил в 13 ч 30 мин. А попали в наш БТР из гранатомёта где то в пол 7го утра. Пока ребята нашли меня и довезли до ГСМ, пока летели на «вертушке» в госпиталь - грубо прошёл час. Напрашивается сам собой вопрос: где я находился 6 часов? Ведь меня, как 1го тяжело раненного, прямо с «вертушки» должны были доставить минуя приёмную в операционную! Но этого не произошло. И судя по диалогу двух солдат я лежал в госпитальном... морге! Меня, как «явно погибшего», сразу отвезли туда...
В 4й раз пришёл в сознание... И сразу почувствовал - положение тела изменилось: сразу подумал - меня передвигали? (а о том, что я ранен и в мыслях нет, т. е мозг всё ещё помогал мне, но теперь уже в обратную сторону) Открыл глаза: лежу под капельницей, за окном глубокая ночь, надо мной горит фонарь (такой же фонарь я видел у нас в бригад. медсанчасти и помог его привести в рабочее состояние - надо было подзарядить аккумулятор, но никто из врачей не знал, как это делается, а мне, деревенскому парню, не раз приходилось заряжать аккумулятор мотоцикла). И я понял, что нахожусь в операционной. Возле меня стояла Медсестра и в упор смотрела на меня. Увидев, что я открыл глаза, она с радостной ноткой чуть ли не крикнула: - Доктор, он проснулся! Ко мне подошли два врача - хирурга. Один, с очень хорошо известным голосом ещё по медсанчасти, сказал: - Держись Юра, ты молодец, ты будешь жить! В ответ я хотел сказать «спасибо», но он меня опередил: - Молчи Юра, тебе не надо разговаривать, тебя ранили. Я сейчас сделаю тебе укол и ты заснёшь. И тут же вколол прямо в капельницу снотворное. После чего мои веки потяжелели и через 5 секунд провалился в глубокий сон... (До сих пор не
могу вспомнить: кто был моим спасителем - лица были в маске и оба в белом халате).
Из истории болезни = Во время операции у меня произошла остановка сердца - клинич. смерть. Но врачам - хирургам через 2,5 мин. снова удалось его запустить.
Окончательно проснулся уже под вечер, 4 мая. 2 солдата - медбрата на носилках выносили меня на погрузку в санитарный УАЗ. Когда грузили, 2е уже находились на верхней полке - оба спали. Меня поместили на нижнюю полку. Наконец занесли 4го и положили рядом со мной. Я его сразу узнал - им оказался подорвавшийся 1 мая на фугасе Анатолий Пьянков. Окликнул его: - Батя, Батя! (в нашей роте он один был женат и имел ребёнка и поэтому мы сразу дали ему имя - Батя). Но Анатолий молчал - он то-ли всё ещё находился без сознания (был ранен в голову) или тоже спал под наркозом. Один медбрат, услышав, что я зову какого то батю, молвил; - Все ещё бредит… Скоро скоро, Юра, ты увидишь и батю и маму! Меня это удивило - совершенно незнакомый мне солдат знает мое имя... (наверное, весь госпиталь уже знал о воскресшем из морга). Вскоре за нами закрылась дверь и санитарка поехала
в сторону «Арианы»...
На аэродроме прямо на взлётке нас уже ждал санитарный Ил-18. Возле него стояли несколько санитарных уазиков, из которых на носилках выносили тяжело раненых ребят и грузили в самолёт. Вскоре дошла очередь и до нашей санитарки. 1-ым вынесли и занесли по трапу меня. Как только переступили дверь самолёта в нос ударил резкий запах мочи и крови. Положили меня на кушетку, чем то напоминающую «ванну», с невысокими бортиками (назначение которых я понял после), на которой
лежал видавший виды матрас. От него и пахло невыносимо. Перед полётом я (как и мой замполит), захотел сходить по маленькому (у некоторых людей это инстинкт перед дальней дорогой). Я позвал медсестру. Она подошла ко мне и сообщила: - «Уток» на самолёте нет - сходи под себя. Всё равно после нескольких рейсов матрасы сжигают. Вот почему так пахнет, подумал я. - Ладно, потерплю до посадки. И спросил (к этому времени я уже мог говорить): - Как вы переносите этот запах? Она: - Мы в маске, привыкли... И отошла к другим раненым, которые её позвали, думаю тоже с аналогичными просьбами. За иллюминаторами начало темнеть (это тоже специально - ждать до темноты, чтобы душманы не сбили при взлёте). Через некоторое время ИЛ запустил моторы готовясь к взлёту. Ко мне опять подошла медсестра и сказала: - Я сейчас вам сделаю укол снотворным и вы будете спать весь полёт. Я спросил: - Зачем, у меня ничего не болит. На что она сказала: - Это чтобы вас не укачало и не вырвало - можете
захлебнуться. Хотя мне рвать было нечем - я со вчерашнего утра ничего не ел, а лежал под капельницей, я сказал: - Тогда колите...Но успел спросить: - А куда летим? - В Ташкент, - ответила она и вколола снотворное в капельницу приподняв бутылочку, которая лежала рядом, с иглой в вене.
Самолёт побежал по бетонке, а я заснул. И полетел я из Кандагарского пекла (вместе со всеми) в ташкентский... ад, где я ещё 4 раза был на грани.
Но я выжил, несмотря ни на что... вопреки. Вот такая история моего ранения и воскрешения.
Вот такая история о тяжёлом ранении бойца 4 мср Юрия Ильдядова в мае 1984 года, которого в подразделении считали погибшим.
Равнодушие страшнее войны
|
| |
|
|
| luna71176 | Дата: Понедельник, 20.07.2026, 10:37 | Сообщение # 172 |
|
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 472
Статус: Offline
| Александр Тарнакин
ПЕРВОЕ СЕРЬЕЗНОЕ ДЕЛО
Первое серьёзное дело случилось в начале апреля.Батальон уходил в кандагарскую зону деревень, виноградных садов, кишащую душманами, которые после зимней стужи снова стали тревожить проходящие колонны.
Уходили ранним утром, чтобы вечером вернуться. Замысел был прост. Подъехать на БТРах к деревне, спешиться и пешком двинуться туда, где по данным разведки затаилась банда. Приключения начались, как только мы прошли первые двести-триста шагов. Не может не испытавший человек сказать, какой звук издают летящие пули. Нет, они не свистят, они щёлкают, как кнут пастуха. И лишь пуля, предназначенная тебе, не издаёт звука, а тихо и предательски вонзается в твоё тело.
Рота, разбившись на боевые группы, ринулась вперёд. Попытались обойти "духов"- не получилось. Слишком плотно и прицельно бьют. Командир второй группы моего взвода балагур и весельчак,
молдаванин, сержант Попов предлагает:
- Товарищ лейтенант, разрешите мне с группой по глубокому арыку подобраться к пулемёту, что на крыше - мы его гранатами закидаем?!
Я смерил глазами расстояние, возможные подходы и коротко бросил: "Иди".
И они поползли. Мы, в свою очередь, стали чаще стрелять, чтобы отвлечь внимание "духов". Время шло, а результатов никаких. Запрашиваю сержанта по радиостанции. В ответ - тишина. Вдруг голос в эфире:
- Размах-1! Мы подошли к нему, он видит нас, бьёт прицельно, головы не поднять. Перед нами поле. До него через поле гранатами не докинем!
- 11-ый! Я - Размах-1! Рядом есть что-нибудь, где можно спрятаться?
- Я - 11-ый! В двадцати метрах справа "кишмишовка".
- Двигайте туда. Через пять минут обработаем"духов" АГСами, потом попробуем пойти дальше.
А ещё через десять минут:
- Размах-1! Я 11-ый! У нас трёхсотый (раненный)!
Я вздрогнул. Этого ещё не хватало. Надо что-то делать. Нельзя тянуть. Сейчас "духи" опомнятся, отрежут маленькую группу от меня, потом сам бог им не поможет. Принимаю решение - идём к ним. И
первый пополз по арыку вперёд. За мной снайпер, мой телохранитель и переводчик Норов, пулемётчик Ягофаров, замкомвзвода Несякин, Болтаев ... всего десять человек. Не проползли и десяти метров, как противно защёлкали душманские пули.
"В чём дело,- думаю, - вроде бы арычок глубокий, скрывает нас полностью, а "духи", словно насквозь видят нас и сопровождают огнём". Потом дошло. Ё-маё, антенна от радиостанции, что на моей спине, торчит метра на полтора над арыком. Она-то меня и выдаёт. Кричу по радиостанции, прежде чем
свернуть антенну:
- Размах-4! Я первый! Поработай над нами в сторону"духов" из АГС! Мочи нет, прохода не дают, гады!
Толик Парахин, 35-летний прапорщик, командир четвёртого гранатометно-пулемётного взвода нашей роты, навёл свои АГСы и дал три очереди по три гранаты.
Та-та-та! Та-та-та! Та-та-та! - прозвучало над нашими головами. На нашу беду гранаты сдетонировали в листве прямо над нами и веер смертоносных осколков разлетелся над головами. Только счастливый случай спас нас от собственных гранат.
- Хватит, Размах-4, хватит!!! - заорал я в ларингофон.
- Первый! Вы все живы? - спокойно спрашивает Толик.
- Слава богу, вроде бы да, - ответил я, лихорадочно размышляя, что же делать.
Мои сомнения разрешил голос в эфире:
- Размах-1! Я - 11-ый! У нас 021 (труп)!
Грязно выругавшись, плюнув на опасность, я вскочил и в полный рост диагональными перебежками пересёк эти злосчастные сто метров, отделявшие нас от гибнущей группы. Мои "рейнджеры" в точности повторили мой манёвр. Мужики из 11-ой группы прильнули к дувалу и окошкам кишмишовки и скупо вели огонь по душманскому пулемёту. Сзади них лежало тело, накрытое солдатской плащ-палаткой.
Я откинул край палатки - на земле лежал командир группы Толя Попов. Его прошили две пули - одна в грудь, другая в шею. Х/б и бронежилет были буквально залиты липкой, густой, тёмной кровью. А лицо стало уже землисто-жёлтым, открытые глаза бессмысленно смотрели куда-то в небо. Большие зелёные мухи облепили кровавое месиво. Как он был непохож на живого Толяна, шибутного на привале и
упивавшегося своей командирской властью во время боя. Настоящий командир, подумал я, и даже погиб первым, прежде чем послать на смерть подчинённого. И до того мелочной показалась мне эта сумасшедшая война в сравнении со смертью Толика. Господи! За что? Во имя чего погиб Толя Попов? Что принесла его смерть родителям, стране, Родине?!
Ладно, мёртвого не оживить; десятки глаз смотрят на меня: командир, что будем делать? Отбросил к чёрту эмоции. Вызвал по радиостанции ротного, доложил обстановку, попросил помощи огнём, обозначил своё местоположение оранжевыми дымами, дал ракету красного огня в сторону душманов.
Через минут пять три АГСа выплюнули по двадцать девять гранат. Душманская огневая точка захлебнулась в огненном смерче, покрылась чёрной пороховой гарью. С последними разрывами, с матом и молитвами мы ринулись на духов, поливая свинцом всё, что попадалось на пути. И вот цель. В глаза бросились шесть-семьичеловек, пятеро из которых не подавали признаков жизни, а остальные,
окровавленные, жалко поднимали руки, затравленно глядя на наши зверские рожи.
Лютая ненависть не дала ни минуты на размышления. В пятнадцать автоматов и в считанные секунды мы превратили их в груду мяса. "Суки, сволочи, гады", - снимал каждый свой стресс, платил за тот страх, который охватил всех в эту позднюю минуту. Серёга Несякин потом обошёл каждый труп, сделав
контрольный выстрел в голову. Итак, семь духов, один пулемёт ПК, два Калашниковых, три БУРа, один гранатомёт, кучка американских ручных гранат, - вот плата за твою смерть, Толя.
Продолжение следует
Равнодушие страшнее войны
|
| |
|
|
| luna71176 | Дата: Суббота, 25.07.2026, 14:55 | Сообщение # 173 |
|
Генерал-майор
Группа: Администраторы
Сообщений: 472
Статус: Offline
| Продолжение
"Товарищ лейтенант", - позвал меня замкомвзвода. Я увидел в его окровавленных руках матерчатый узелок. Развязали - деньги, афгани, пакистанские риалы. "Тысяч десять", - подумал я и бросил деньги в чехол от радиостанции. Вышел на связь с ротным, обрисовал обстановку, получил приказ взять трофеи, труп сержанта и выходить к бронегруппе. Медленно, с громадной тяжестью на душе шли мы к БТРам, Толика несли по очереди... Возле бронегруппы нас встретила собравшаяся рота, фельдшер
констатировал смерть сержанта, хотя это выглядело очень глупо и неуместно, чай не дураки же рядом. Подъехал комбат, подошёл ко мне, не говоря ни слова, положил руку на плечо; знал, что слова не принесут облегчения. Но я чувствовал, что он был рад, что в живых остался я. Батальонная колонна тронулась домой.
По прибытию в бригаду, не разоблачаясь из бронежилетов, с автоматами за спиной зашли в офицерскую палатку - канцелярию роты; каждый офицер и прапорщик бросил на стол все деньги, что имел с собой - на помин, я вытащил из брезентовой сумки красную от крови пачку денег и прибавил к общей сумме. Всё это делалось молча и без объяснений. Как будто по предварительной договорённости Шура Рыльщиков сгрёб все деньги в панаму, вскочил на БТР и поехал к лётчикам за водкой.
Вечером собрались как обычно за столом. В полной тишине выпили по-первой. Помолчали.
Потом до мельчайших подробностей снова рассказал про сегодняшний бой. И в уме как будто второй раз его провёл. С каждым стаканом тело становилось всё более ватным, но разум не мутнел.
"Почему, - размышлял я,- так получается...Погиб сержант, отправят цинковый гроб в Союз, пышно похоронят парня, а там и забудут про него все... все, кроме отца и матери. Мало того, что за неполные
двадцать лет пацан ничего не увидел, да и не сделал ничего. Ради чего погиб? Ради чего жил? Кто отец, мать? Скромные учителя, простые колхозники, рабочие клячи на заводе. Ведь у всех солдат, сержантов, прапорщиков, офицеров в учётно-послужных карточках, личных делах простые метрики, неблагородная
родословная, обычные родители. А где же внуки Брежнева, сыновья Устинова, зятья министров и командармов? Ни одного я не встретил там за всю службу. И сам бы мог стать таким, если бы согласился на предложение тестя - высокопоставленного профсоюзного деятеля не ехать сюда. Выходит мы дети рабочих и крестьян - пушечное мясо?! А они там белая кость? А я думал, что я офицер - белая кость.
Не кость, а так - косточка... Сволочи! Мы тут наполитзанятиях с пеной у рта доказываем солдату, как вовремя подоспела наша дружественная помощь афганским дехканам! Что-то ни одного друга-афганца я тут не встретил... Непримиримые, ненавидящие глаза, выстрелы в спину, мины на дорогах и... ни одного букета цветов, ни в одном кишлаке. А мы, воодушевлённые "решениями Партии" вытаскиваем из огня раненых ребят, радуемся орденам и медалям, обмываем их вместе с новыми офицерскими звёздочками, с любовью вспоминаем своих близких, хотим выжить в этой войне, но боимся выдать свой страх. Страх этот мы засовываем в самый дальний уголок вещь-мешка, который закладываем патронами и гранатами (сколько унесёшь), отказываясь от сухого пайка, Выказывая своё пренебрежение к смерти, на голое тело надеваем бронежилеты, а чаще даже не надеваем, а пользуемся плавжилетами (которые в изобилии в ЗИПах БТРов), давая им совершенно другое предназначение. Выкидываем к чёртовой матери из карманов плавжилетов ватные мешочки и закладываем туда 10-12 снаряжённых магазинов, запасные батареи к радиостанции, сигарет пачек 10, туалетные принадлежности, топографическую карту.
Эта сбруя намного важнее, чем дурацкий бронежилет,который насквозь пробивает и АКМ и БУР и недоступен лишь пистолету и ППШ. Для кого же вы его делали, козлы несчастные, что наверху сидят? Разве что для ваших телохранителей... По этой же причине никогда не одевали касок. А полусапожки
армейские, так ими только дерьмо месить; заменили их на кроссовки. Вот и получается, что за сорок мирных лет военная машина ничего не придумала для облегчения тяжёлого солдатского труда. А кто нас научил хлоркой вытравливать х/б, делая из него маскхалат? А перед боем мазать лицо сажей - кто учил? Да те же американцы. Кстати, зачем мажут лица сажей? Наши политработники утверждают, чтобы нельзя определить национальную принадлежность американского солдата. Бред! Индейцы наносили боевую раскраску на лицо для устрашения врага, злых духов. А мы делаем то же самое с той же допотопной целью, а, в конечном счёте, чтобы выжить. Мы благодарим бога в лице старших начальников за приспособления для бесшумной и беспламенной стрельбы, за подствольные, одноразовые и
автоматические гранатомёты, за огнемёты, за сигнальные и дистанционные мины. В училище, до Афгана мы об этом и не слыхом не слыхивали. Секретно было... От кого секретно?!! И теперь всё это оружие пришлось осваивать в боевой обстановке, не всегда удачно и без жертв.
17 апреля 1982 года. День моего ранения.
На фото А.Тарнакин, А.Рыльщиков, А.Парахин, А.Демаков.
1 мсв 2 мср лето 1981г.
Равнодушие страшнее войны
|
| |
|
|
